Еще раз предупреждаю, букв очень много. Но текст просто шикарен, особенно если понимать контекст. Да и по моему скромному мнению это просто описание создания чего то интересного и нужного миру, например большой информационной системы (я не живу в мире распилов). Ничего не бывает просто.

Итак: Книга пятая – «Двор Хаоса», глава девятая:

…и запах цветущих каштанов. По всем Елисейским Полям каштаны
пенились белым…

Я вспоминал игру фонтанов на площади Согласия… А дальше по улицам и
набережным Сены запах старых книг, запах реки… Запах цветущих
каштанов…

Почему я вдруг вспомнил 1905 год и Париж на Отражении Земля, если не
считать того, что я был в тот год очень счастлив и мог, рефлекторно,
искать противоядия к настоящему? Да…

Белый абсент, “Амар Пикон”, гренадин… Земляника со сливками…
Шахматы в кафе “Регентство”, с актерами “Комеди Франсез”, расположенного
как раз напротив… Скачки в Шантильи… Вечера в бистро на улице
Пигаль…

Я твердо ставил левую стопу перед правой, правую перед левой. В левой
руке я держал цепь, на которой висел Камень – и нес его высоко, так, чтобы
я мог вглядываться в глубины Камня, видя и чувствуя там появление нового
Лабиринта, который я вычерчивал с каждым шагом. Я ввинтил свой посох в
землю и оставил его стоять неподалеку от начала Лабиринта. Левая…

Вокруг меня пел ветер и поблизости ревел гром. Я не встречал
физического сопротивления, с которым сталкивался в старом Лабиринте. Не
было вообще никакого сопротивления. Вместо этого – и во многих отношениях
хуже – но во все мои движения входила странная обдуманность, замедлявшая
их, ритуализировавшая их. Казалось, я тратил больше энергии на подготовку
каждого шага – воспринимая его, постигая его и приказывая своему мозгу
исполнять его – чем тратил в физическом совершении этого акта. И все же
медлительность, казалось, требовалась сама, взыскивалась с меня какой-то
неизвестной силой, определяющей четкость и темп адажио для всех моих
движений. Правая…

…И, как Лабиринт в Рембе помог восстановить мои растаявшие
воспоминания, так и тот, что я теперь упорно старался создать, разворошил
и извлек запах каштанов, полные овощей фургоны, движущиеся на рассвете
к…

Я не был в то время влюблен в кого-то конкретно, хотя было много
девушек – Иветт, Мими и Симон, их лица сливались – и была весна в Париже,
с цыганскими оркестрами и коктейлями в “Луи”… Я вспомнил, и сердце
подпрыгнуло у меня в груди от своего рода прустовской радости, покуда
Время звонило вокруг меня, как колокол… И, наверное, это-то и было
причиной для воспоминаний, потому что эта радость, казалось, передавалось
моим движениям, наполняло мое восприятие, наделяло мощью мою волю…

Я увидел следующий шаг и сделал его… Теперь я сделал один круг,
создав периметр своего Лабиринта. За спиной я чувствовал грозу. Она,
должно быть, взобралась на край плато. Небо потемнело… Качающиеся,
плывущие цветные огни… Вокруг – вспышки молний, а я не мог уделить ни
энергии, ни внимания для контроля над положением.

Полностью завершив круг, я мог видеть, что ровно столько от нового
Лабиринта, сколько я прошел, было теперь исчерчено на камне и пылало
бледным голубым светом. И все же не было никаких искр, никакой щекотки в
моих стопах, никаких подымающих волосы токов – только постоянный закон
обдуманности, словно огромный груз на мне… Левая…

…Маки, маки и васильки, и высокие тополя вдоль сельских дорог, вкус
нормандского сидра… И снова в городе, запах цветущих каштанов… Сена,
наполненная звездами… Запах старых кирпичных домов на площади Вогез
после утреннего дождя… Бар под мюзик-холлом “Олимпия”… Драка там…
Окровавленные костяшки пальцев, перебинтованные девушкой, взявшей меня
домой… Как ее звали? Цветущие каштаны… Белая роза…

Тут я принюхался. Аромат от остатков розы в моем воротнике разве что
не пропал. Удивительно, что хоть долго что-то прожило от нее. Это
приободрило меня. Я толкнулся вперед, мягко сворачивая направо. Уголком
глаза я видел надвигающуюся стену грозы, гладкую как стекло, стирающую все
на своем пути. Грохотанье ее грома было теперь оглушительным.

Правая… Левая…

Наступление армий ночи… Устоит ли против него мой Лабиринт? Я желал
поспешить, но если что и изменилось, то я двигался со все большей
медлительностью, когда пошел дальше. Я испытывал любопытное чувство
двухместности, почти такое, словно я сам был внутри Камня, сам проходил
там Лабиринт, в то время, как я двигался здесь, глядя на него и копируя
его развитие. Левая. Поворот… Правая… Гроза и впрямь наступала. Вскоре
она доберется до костей старины Хуги. Я почувствовал запах влаги и озона и
терялся в догадках насчет старого черного ворона, сказавшего мне, что он
ждал меня с начала Времени. Ожидал, чтобы поспорить со мной, или быть
съеденным мной в этом месте без истории? Что бы там ни было, учитывая
обычное у моралистов преувеличение, было подобающим, что не сумел оставить
меня с сердцем, сплошь отягощенным унынием из-за своего духовного
состояния, он был истреблен под аккомпанемент театрального грома…

Теперь раздался отдаленный гром, близкий гром и снова гром. Когда я
опять повернул в том направлении, вспышки молний были почти ослепляющими.
Я стиснул свою цепь и сделал еще шаг…

Гроза протолкнулась прямиком до границы моего Лабиринта, а затем
разошлась. Ни одной капли не упало на меня или Лабиринт. Но мало-помалу мы
оказались совершенно поглощены внутри нее.

Казалось так, словно я находился в воздушном пузыре на дне штормового
моря. Меня окружали стены воды и в них мелькали темные силуэты. Казалось
так, словно вся вселенная нажала, пытаясь раздавить меня. Я сосредоточился
на красном мире Камня. Левая…

Цветущие каштаны… Чашка горячего шоколада в кафе на тротуаре…
Концерт оркестра в садах Тюильри, звуки поднимаются в пронизанном ярким
солнцем воздухе… Берлин в двадцатые. Тихоокеанские острова в тридцатые -
там были удовольствия, но много порядка. Может быть, это не истинное
прошлое, а образы прошлого нахлынут внутрь позже, утешая или мучая нас,
человека или каплю.

Не имеет значения. Через Новый Мост и улицу Риволи омнибусы и
фиакры… Художники со своими этюдами в Люксембургском саду… Я, если все
будет хорошо, то опять смогу отыскать Отражение, подобное этому, стоящему
в одном ряду с милым Авалоном… Запах каштанов…

Иду… Визжал ветер и гремела гроза, но меня не задевало. Я завершил
еще один виток…

Покуда я не разрешал этому отвлекать меня, покуда я продолжал
двигаться и сохранял свой фокус на Камне… Я должен был держаться, должен
был делать эти медленные осторожные шаги, никогда не останавливаться, все
медленнее и медленнее постоянно двигаясь… Лица… Казалось, что ряд лиц
рассматривают меня из-за границы Лабиринта… Большие, как Голова, но
искаженные, усмехающиеся, издевающиеся, глумящиеся надо мной, ждущие, что
я остановлюсь или сделаю неверный шаг… Ждущие, что все вокруг
распадется… За их глазами сверкали молнии, а в их устах, их смехе гремел
гром… Теперь они говорили со мной словами подобные шторму с Темного
Океана… Я потерплю неудачу, говорили они мне, потерплю неудачу и буду
сметен, а этот осколок Лабиринта будет разбит позади меня на куски и
поглощен… Они кляли меня, они плакали и плевали в меня, хотя все это не
доходило до меня. Наверное, их на самом деле не было там…

Наверное, мой мозг был сломлен напряжением. Тогда что толку было в
моих усилиях? Новый Лабиринт, созданный безумцем? Я заколебался и они
грянули хором: “Безумец! Безумец! Безумец!”

Я глубоко втянул в себя запах того, что осталось от розы, и снова
подумал о каштанах и днях, заполненных радостями жизни и ограниченным
порядком. Голоса, казалось, стихли, когда мой ум пробежался по событиям
того счастливого года.

…И я сделал еще один шаг, о еще один… Они играли на моих
слабостях, они чувствовали мои сомнения, мои беспокойства, мою
усталость… Чем бы там они ни были, они ухватились за то, что видели, и
пытались использовать против меня… Левая… Правая… Пусть-ка теперь
они почувствуют мою уверенность и завянут, сказал я себе. Я прошел уже вон
сколько. Я буду продолжать. Левая…

Они кружили и набухали вокруг меня по-прежнему изрекая
обескураживающие фразы. Но какая-то часть силы у них, кажется, пропала. Я
проделал еще путь через один сектор дуги, в пылающем круге, видя его перед
собой в своем красном духовном оке.

Я вернулся мысленно к своему побегу из Гринвуда, к своему хитрому
вытягиванию сведений из Флоры, к своей встрече с Рэндомом, нашей схватке с
его преследователями, нашему путешествию обратно в Эмбер… Я подумал о
нашем бегстве в Рембу и моем прохождении Лабиринта там для восстановления
многого из моей памяти… О принудительном браке Рэндома и своем недолгом
пребывании в Эмбере, где я сразился с Эриком и бежал к Блейзу… О
последовавших битвах, о своем ослеплении, выздоровлении, побеге,
путешествии в Лорену, а потом в Авалон…

Двигаясь на еще большей скорости, мой ум скользил по поверхности
последующих событий… Ганелон и Лорена… Твари из Черного Круга… Рука
Бенедикта… Возвращение Бранда и нож ему в бок… Нож в бок мне… Вилл
Рот… больничные архивы… Моя автокатастрофа…

Теперь, с самого начала в Гринвуде, через все это, до этого мгновения
моей борьбы, чтобы гарантировать каждый маневр, каким он представлялся
мне, я испытывал растущее чувство приближения, которое, как я знал,
направлялись моим стремлением к трону, местью или моей концепцией долга -
чувствовал его, сознавал его непрерывное существование все эти годы,
вплоть до этого мгновения, когда оно сопровождалось чем-то еще… Я
чувствовал, что ожидание должно вот-вот закончиться, что приближение чего
бы там ни было скоро должно произойти… Давай… Очень, очень медленно…
Все прочее было не важно. Я теперь бросил всю свою волю на движение. Моя
сосредоточенность стала абсолютной. Что бы там ну находилось за пределами
Лабиринта, я забыл о нем. Молнии. Лица. Ветры…

Это не имело значения. Был только Камень, пылающий Лабиринт и я сам -
и я едва осознавал самого себя. Наверное, это было самым близким, когда я
подходил к идеалу слияния с Абсолютом Хуги. Поворот… Правая стопа…
Снова поворот…

Время перестало иметь значение. Пространство ограничивалось
создаваемым мною узором. Теперь я черпал силы из Камня не обращаясь к
нему, а как часть процесса, в котором я был занят. Я полагаю, что в
некотором смысле я был стерт. Я стал движущейся точкой,
запрограммированной Камнем, выполняющем операцию, настолько поглотившую
меня, что у меня не было никакого внимания, годного для самосознания. И
все же на каком-то уровне я понимал, что я тоже был частью этого процесса.
Потому что я каким-то образом знал, что если бы это делал кто-нибудь
другой, то возникал бы иной Лабиринт.

Я смутно сознавал, что прошел полпути. Путь стал сложным, мои
движения – и того медленнее. Несмотря на вопрос скорости, мне это как-то
напоминало о моем опыте с первоначальной настройкой на Камень, в той
странной, многочисленной матрице, что, казалось, была источником самого
Лабиринта. Правая… Левая…

Не было никакого затормаживания, я чувствовал себя очень легким,
несмотря на обдуманность каждого шага. Меня, казалось, постоянно омывала
безграничная энергия. Все звуки вокруг меня слились в белый шум и исчезли.

Затем, вдруг, я, казалось, больше не двигался медленно. Это не было
похоже на то, словно я прошел вуаль или барьер, но, скорее, что я
подвергся какой-то внутренней переналадке. Ощущение было такое, словно я
теперь двигался нормальным шагом, пролагая себе извилистую дорогу сквозь
все более и более тугие витки, приближаясь к тому, что скоро будет концом
узора. И, главное, я был по-прежнему лишен каких-либо эмоций, хотя
интеллектуально я знал, что на каком-то уровне росло чувство ликования и
скоро вот-вот прорвется. Еще один шаг… Еще один… Еще, наверное, с
полдюжины шагов…

Вдруг мир потемнел. Казалось, я стоял среди великой пустоты, со всего
лишь пылающим светом Камня передо мной и пылающим Лабиринтом, подобного
спиральной туманности, через которую я шагал. Я заколебался, но только на
мгновение. Это, должно быть, последние испытания, финальная атака. Я не
должен отвлекаться.

Камень показывал мне, что делать. А Лабиринт показывал мне, где
делать. Единственное, чего не хватало, так это вида самого себя. Левая…

Я продолжал выполнять каждый шаг со всем своим вниманием. Наконец,
против меня начала подниматься противодействующая сила, как в старом
Лабиринте. Но к этому я был подготовлен многими годами опыта. Я боролся за
еще два шага против нарастающего барьера.

Затем внутри Камня я увидел окончание Лабиринта. Я бы ахнул от
неожиданного понимания его красоты, но даже дыхание мое в этом пункте
регулировалось моими усилиями. Я бросил все свои силы на следующий шаг и
пустота вокруг меня, казалось, затряслась. Я завершил его, а следующий был
еще трудней. Я чувствовал себя так, словно находился в центре вселенной,
ступая по звездам, упорно стараясь сообщить какое-то движение тем, что
было, в основном, актом воли.

Моя нога медленно продвигалась, хотя я не мог ее видеть. Лабиринт
начал светлеть, скоро он будет гореть ослепительным светом.

Лишь еще немного дальше… Я старался упорнее, чем когда-нибудь в
старом Лабиринте, потому что теперь сопротивление казалось абсолютным. Я
должен был противодействовать ему с твердостью и постоянством воли,
исключающим все, решительно все остальное, хотя теперь, казалось, я вовсе
не двигался, хотя вся моя энергия отвлекалась на просветление узора… По
крайней мере, я выйду на фоне великолепного задника…

Минуты, дни, годы… Я не знаю, как долго это продолжалось, ощущение
было такое, словно я был занят я этом единственном акте на всю вечность…

Затем я двинулся, и сколько на это ушло времени, не знаю. Но я
завершил шаг и начал другой, затем еще…

Вселенная, казалось, вращалась вокруг меня. Я пропал.

С миг стоял я в центре своего Лабиринта, даже не рассматривая его, я
упал на колени и согнулся пополам, кровь стучала у меня в висках. Голова
кружилась, я тяжело дышал. Я начал дрожать всем телом. Я сумел это
сделать, смутно сообразил я. Что бы ни могло произойти, тут был Лабиринт.
И он выдержит…

p/s

А вы думаете просто создавать?

Related Posts:

• Новая жизнь
• Эдвард Йордон «Путь камикадзе»
• Фрэнк Герберт «Хроники Дюны»
• Барбара О’Брайен «Необыкновенное путешествие в безумие и обратно: операторы и вещи»
• Фредерик Брукс «Мифический человеко-месяц»

В итоге я очень сильно рекомендую попробовать почитать цикл «Основание», и возможно он вам понравится, как и мне

Related Posts:

• Фрэнк Герберт «Хроники Дюны»
• Презентация от программиста. Черновик.
• Делу дело или мечты о захвате мира
• Пациент скорее мертв, чем жив
• Маркетинг в маленьком городе. Книга. Часть 4.